В первые десятилетия советской власти в Кременчуге нередко применялись диктаторские методы управления и устрашающие наказания. Репрессии, исходящие от государственных органов, были направлены против тех личностей, которые изначально считались потенциальными врагами или же позже стали вызывать подозрение. Под надзором, в числе прочих, оказалась интеллигенция, люди, имеющие разнообразные мнения, участники городского самоуправления и представители «ненадёжных» национальностей. Далее на poltava.com.ua.
Запретный плюрализм
Большевики замечали видных деятелей общественно-политической жизни Кременчуга. И если гражданских лидеров не могли привлечь на свою сторону, то подвергали их обструкции. В 1919 году остановили работу городской думы, а ведь это была весьма важная управленческая структура Кременчуга, благодаря которой развивалась культура, местная инфраструктура и региональная экономика.
Но по мнению большевиков, среди членов городского совета было слишком много людей, которые не признавали доминирование советской власти. Они обсуждали «возмутительные» идеи о самоопределении украинской нации, лоббировали интересы жителей в сфере финансовых и природных ресурсов Кременчуга, пытались защищать базовые права человека.
Первыми в Кременчуге пострадали члены меньшевистских партий за «контрреволюционную деятельность». Их приговорили к пятилетнему тюремному заключению. Об этом пишет сайт «Наш Кременчуг». Кроме того, большевиков раздражало, что журналисты некоторых изданий проявляли инакомыслие в информационно-публицистических статьях. Коммунисты не стали терпеть предательский плюрализм. В 1920 году перестала выходить газета «Максималист», которую издавала партия социал-революционеров и газета «Анархист-партизан», выпускаемая анархистами. Редакторы, журналисты, издатели предстали перед судьями революционного трибунала.
«Сионисты-террористы»
В то время в Кременчуге проживало 29 тысяч евреев. Среди них были весьма активные граждане, которые не прекращали политическую деятельность. Например, функционировали сионистские партии социалистической направленности. Их политические идеи имели некоторую схожесть с тезисами большевиков, например, необходимость свержения монархии.
Однако советская власть не испытывала симпатий к сионистскому политикуму. И не удивительно, ведь руководство иудейских организаций осудило главное достижение коммунистов — антигосударственный переворот 1917 года. Сие событие было определено как посягательство на основы демократии.
В 1920 году сионистские партии запретили, а их лидеры были репрессированы. Но на этом антисемитские деяния большевиков не кончились. В 1930-е годы власть выискивала в городе «еврейское подполье». И детективно-карательная деятельность увенчалась успехом. Кременчугский отдел НКВД доложил в Полтаву, что в Кременчуге обнаружена сионистская организация, члены которой якобы хотели устроить взрывы в правительственных учреждениях и занимались тайной антикоммунистической пропагандой.
Немецкое качество не нужно
Известно, что в Кременчуге жили немцы. Первые уроженцы Пруссии, Баварии и Саксонии появились здесь в начале XIX века. Мастеров из Западной Европы пригласили для работы на швейном производстве, потому что местных умельцев не хватало.
Потом вслед за специалистами в сфере легкой промышленности прибыли ремесленники, торговцы, кулинары. Некоторые поселенцы основали в Кременчуге свой бизнес. Например, благодаря усилиям немцев заработали пивоваренный завод «Новая Бавария», ремонтные мастерские и колбасные цеха.
Во времена капиталистической экономики бывших европейцев ценили за трудолюбие и добросовестность, но советские руководители Кременчуга немцев невзлюбили, невзирая на их добродетели. Многие эмигранты устремились на историческую родину. Некоторые из тех, кто остался, были репрессированы.
«В советское время, когда начались массовые репрессии, многие этнические немцы, проживавшие в городе, были арестованы, — рассказывал краевед Евгений Бергер для издания «Кременчугский телеграф». — Например, известен случай Павла Кохаля, которого расстреляли как немецкого шпиона по показаниям пятерых человек. А потом оказалось, что они его оговорили — боялись за себя и свои семьи».
Крамольные мысли о независимости
В 1930-е годы работа репрессивного механизма была скорректирована. Кременчужан преследовали не за конкретные поступки, а за социальное положение и происхождение. Зажиточных крестьян, удачливых торговцев, священников, бывших жандармов, дворян и политиков арестовывали, изолировали, ликвидировали. Криминальными считались даже родственные связи с врагами советской власти. Целые семьи лишались гражданских прав и мучились в тюрьмах.
Впрочем, под репрессиями оказывались и близкие большевикам по духу люди. Георгий Лапчинский — основатель Кременчугского совета рабочих депутатов. Он активно выступал против Центральной Рады, но одновременно ратовал за независимость коммунистической партии Украины от общего управленческого аппарата. Кроме того, Лапчинский говорил о необходимости суверенитета советской Украины и развивал идею федерализма в государственной структуре СССР.
Такое дерзкое вольнодумство “заслуживало наказания”. Лапчинского исключили из партии большевиков и отправили работать консулом во Львов. Спустя некоторое время заподозрили, что этот человек близко общается украинскими националистами и выслали на его на Колыму. А там приговорили к расстрелу.
«Японский шпион»
Руководитель Кременчугского исполкома Александр Сербиченко много сделал для восстановления города и региона после войн и беспорядков. В 1922 году он стал главою Полтавского губернского исполкома. Этого человека порицали за политику украинизации и попытки противостоять коллективизации.
В середине 1930-х годов Сербиченко арестовали и предъявили обвинения. Впрочем, его «преступление» по воле преследователей оказалось не связанным ни с защитой прав крестьян, ни с украинской национальной идеей. Тогдашние властители судеб решили, что задержанный чиновник – это коварный шпион, который работает на японскую разведку. Почему выдвинули именно такое обвинение, история умалчивает. Но кара была страшной – расстрел.
Кстати сказать, пролетариат, хоть и считался гегемоном, но не был застрахован от гнева «суровых, но справедливых» надзирателей. Алексей Покамистов работал на вагоностроительном заводе, в 1937 году его арестовали за изготовление некачественного инструмента. И вдобавок придумали дополнительное обвинение: утверждали, что он был членом антисоветской организации. Причем руководителем «тайного сообщества» был директор завода, который якобы и завербовал Алексея.
Это было невообразимое вранье, но сотрудники НКВД не предъявляли какие-либо доказательства. Арестанту не разрешали спать несколько суток – и он подписал все протоколы допросов. И отправился в ГУЛАГ.
Кошмары вместо лакомств
В начале ХХ века в Кременчуге построили дом, в котором расположилась кондитерская кулинара Силаева. В этом заведении торговали горячим шоколадом, кофе, булочками, мороженным. Однако после прихода советской власти сладкая история этого дома закончилась и началась кошмарная и кровавая. В бывшей кондитерской открыли отделение НКВД, обустроили кабинеты для сотрудников и подвалы для задержанных. Сюда привозили «врагов народа», пытали их и расстреливали.
К подъезду учреждения подъезжала черная машина, так называемый «воронок». Выводили арестованных и сопровождали их внутрь здания. А через некоторое время из дверей выносили неподвижное тело, завёрнутое в брезент.
Некоторые современники репрессий рассказывали, что казни совершались не только в подвалах, но и на заднем дворе. А чтобы треск и хлопки выстрелов не были слышны на улице, палачи включали двигатель автомобиля. И рычание машины заглушало звуки судилища.
По оценкам разных историков, в 1930-е годы в Кременчуге от репрессий пострадало более 2000 человек. Больше всего горожан наказывали за «антисоветскую агитацию» и «сотрудничество с вражескими силами». Благодаря некоторым смягчающим обстоятельствам высшую меру наказания заменяли на срок в трудовых лагерях.
