Бурные социально-политические события, которые шумели на Полтавщине в начале ХХ века оказали мощное влияние на жизнь евреев нашего края. После первой, так называемой буржуазной революции 1917 года новые правители отменили антисемитские законы царского режима. Но позже белогвардейцы и большевики использовали юдофобию как инструмент для укрепления своей власти. Далее на poltava.com.ua.
«Пусть живет свободная Украина!»
Вскоре после свержения самодержавия еврейские активисты развернули легальную деятельность. Весной 1917 года в Полтаве состоялся митинг, участники которого требовали право на полное национальное самоуправление, а также желали реорганизовать местную еврейскую общину.
Приблизительно в это же время появилась Центральная Рада, которая стала объединяющей и освободительной силой украинского народа. Евреи поддерживали идею украинской независимости. Они заявили, что и евреев, и украинцев, угнетал старый режим, но пришло время перемен.
Полтавские сионистские организации усилили влияние на еврейское население. На губернском сионистском съезде 1917 года попытались создать единую программу еврейских организаций. На съезд прибыло 42 делегата от партии “Поалей-Цион», “Цейле-Цион», общества «Торбус». Говорили о необходимости создания еврейской школы, поддержки национальных библиотек и театра.
Губернский сионистский съезд поддержал национально-освободительную борьбу украинского народа. Докладчики заявляли, что сионистское движение согласовано с правами всех народов на свободную национальную жизнь. Планировалась совместная работа украинской и еврейской интеллигенции в процессе создания свободной Украины. Участники сионистского съезда провозгласили: «Путь живет свободная Украина!»
Против “кацапов” и “жидов”
Однако последующие события развивались парадоксальным образом. И евреи, и украинцы осудили большевистский переворот, произошедший осенью 1917 года. Но восстание украинского крестьянства против советской власти было направлено и против сионистских организаций.
Зайдя в Полтаву, воины повстанческой армии, так называемые гайдамаки тех лет, стали избивать евреев. Об этом пишет историк Михаил Гольдштейн в своей книге «Очерки истории евреев Полтавщины», изданной 1998 году. Литератор и публицист Владимир Короленко вспоминал, что людей секли шомполами, заставляя при этом кричать проклятия в адрес «жидов» и «кацапов».
В 1919 году, во время восстания атамана Григорьева, еврейские погромы усилились. Борьба украинской деревни против большевистской власти сопровождалась антисемитским террором. В Полтавском губернском совете встревоженно замечали, что лозунг Григорьева: «Бей жидов, бей коммунистов, бей советскую власть».
Насилие творилось и в Кременчуге. Евреев хватали, грабили, иногда расстреливали. Это обсуждали на специальном заседании Кременчугской городской управы. В городских архивных документах сохранилось высказывание представителя еврейской общины: «Вместо национальной персональной автономии, мы имеем национальные персональные убийства».
Увезли девушку в казармы
Преследования еврейского населения продолжались после вторжения в Полтавскую губернию армии генерала Деникина. В Полтаве белогвардейцы располагались с июня до декабря 1919 года. Евреям приходилось платить офицерам за «охрану» своих домов 15-20 рублей за ночь. Бывало, еврейская община обкладывалась контрибуцией.
А тем семьям, которые остались без «охраны» было больно и страшно. Один из старожилов Полтавы вспоминал, как белогвардейцы ворвались к ним в дом. Они забрали все всё, что можно было унести. А срывая с мамы кольцо, сломали ей палец.
Михаил Гольдштейн на страницах своей книги рассказывает об очевидице тех событий — еврейке Раисе. Ее отец был сапожником. Как участник русско-японской войны 1904-1905 годов имел царские награды, а когда дело доходило до погромов, надевал ордена, и его не трогали.
Среди деникинцев были и совестливые люди. Однажды, вспоминала Раиса, к ним приехали два офицера, чтобы забрать отремонтированную обувь, и предложили ей поехать с ними в казармы. Отец умолял белогвардейцев оставить дочь в покое, но тщетно. Девушку посадили с собой, привезли и сказали, чтобы ждала. Потом они вынесли сыр, колбасу, сахар и сказали: «Это плата отцу за работу». И приказали извозчику отвезти Раису домой.
Впрочем, деникинцы были верными принципам монархической власти и строго соблюдали антисемитское законодательство. Ими проводилась дискриминационная кадровая политика, в результате которой евреев изгоняли из государственных учреждений и крупных коммерческих структур.
Методы НКВД
В первые годы советской власти еврейскому населению Полтавской губернии было ненамного легче. В 1920-х годах ужасы погромов сменились бесчинством чекистов. Организовывались принудительные работы, в еврейских школах запрещался родной язык, национализировали еврейскую больницу и другие учреждения. Иудейская община еще функционировала, но фактически была уже обречена.
В Кременчуге действовала еврейская молодежная организация «Ха-Шомер — ха-цаир». Некоторых активистов расстреляли, других отправили в тюрьмы. Со временем все еврейские общественно-политические организации на Полтавщине были ликвидированы.
Начальник НКВД Полтавской области Александр Волков заявил: «На Полтавщине слабо разгромлены сионистские кадры, не ликвидировано терпимое отношение к сионизму». Эту цитату использует в своей статье краевед и публицист Борис Бабилуа на сайте издания «Хадашот».
После такого заявления главного чекиста Полтавщины еще мощнее заработал маховик репрессий. По Кременчугу прокатилась волна облав и арестов, организованных уже не белогвардейцами, а усердными чекистами. Задержанных пытали. Свидетели рассказывали, что в комнатах следователей дрожали стены, а крики вырывались на улицу.
Арест за несколько опозданий
Советские руководители были уверены, что была борьба с мелкой буржуазией – это и есть борьба с еврейским населением, которое, по мнению новых правителей, олицетворяла враждебный социально-политический класс. В Полтаве чекисты арестовали и приговорили к расстрелу нескольких евреев мельников за то, что они покупали зерно для помола не по определенной большевиками цене, и таким образом способствовали удешевлению хлеба.
Есть исторические документы, свидетельствующие и о других репрессированных евреях. Хаим Клерман работал в Кременчуге грузчиком на хлебозаготовительном предприятии. Его арестовали за несколько опозданий на работу и приговорили к 8 годам лагерей. Дома осталась беременная жена и двухлетний ребенок.
Павел Кохал служил инженером на махорочной фабрике. Его обвинили «в организации сионистского заговора» и приговорили к тюремному заключению. Семен Маргулис, который ремонтировал обувь в Кременчуге, родился в следственном изоляторе, куда посадили его беременную мать за «антисоветскую деятельность». Отец отбывал наказание в Сибири. Малыша Семена воспитывала бабушка. После освобождения родители нашли друг друга. Но их супружеское счастье длилось недолго — смерть от болезней вскоре вновь разлучила их.
Среди репрессированных евреев – люди разных профессий и социального статуса: бухгалтерша, врач, завхоз, секретарша, мастер швейной фабрики. Их объединяло только одно — национальность. Некоторые были расстреляны, другие отправлены в лагеря. Тем, кому удалось выжить, с изломанными судьбами и душами возвращались на родную Полтавщину.
