Гонения на церковь на Полтавщине после прихода советской власти

После Октябрьской революции 1917 года, когда советская власть пришла в Украину, на территории Полтавщины, как и по всей стране, начались массовые гонения на церковь. Это время стало одним из самых тяжелых в истории православного духовенства, когда церковь оказалась под давлением государственной машины, а ее служители — под угрозой репрессий. Полтавщина, с ее богатым духовным наследием и многочисленными прихожанами, не осталась в стороне от этих процессов. Далее на poltava.com.ua.

Ситуация в Украине после Октябрьской революции 1917 года

Октябрьская революция 1917 года принесла Украине политическую нестабильность и гражданскую войну. Полтавщина оказалась в центре борьбы между разными силами. В регионе наступили неспокойные времена. В начале 1919 года, после отступления войск Украинской Народной Республики и непродолжительного пребывания белой гвардии в Полтаве установилась советская власть. 

В регионе восприняли приход большевиков по-разному. Основная часть рабочих и бедных крестьян приветствовала красных. Многие надеялись на улучшение условий жизни, ведь советская власть обещала быстрое формирование справедливого общества, в котором не будет эксплуатации незащищенных слоев и это находило отклик среди бедных людей, уставших от сословных привилегий. 

Впрочем, ситуация вскоре начала меняться. Советская власть ввела жесткий контроль над сельским населением. В 1920-1921 годах началась аграрная реформа. От селян требовали сдавать земли в коллективные хозяйства. При этом частная собственность была ликвидирована. Процесс сопровождался жесткой борьбой с зажиточными крестьянами, которые называли «куркулями» и считали «врагами народа». В регионе начались репрессии. 

Роль церкви в украинском обществе до прихода Советов

До прихода в Украину советской власти церковь играла важную роль в духовной и социальной жизни населения. На Полтавщине данный мирской социальный институт был глубоко интегрирован в общество. Церкви и монастыри оказывали огромное влияние на местных жителей. На Полтавщине, как и в других центральных регионах Украины, данные структуры были связаны с многочисленными социальными инициативами, такими как благотворительность, поддержка бедных, помощь сиротам и вдовам. Особенно важную роль церковь играла в воспитании моральных и этических норм общества, через проводимые обряды, праздники и проповеди.

Церковь также занимала важное место в культурной жизни. Монастыри были центрами образования, и многие церковные школы стали основными образовательными учреждениями для крестьян. Именно через церковь и духовенство передавалась часть культурного наследия Украины, включая фольклор, музыку, литературу.

В предреволюционные годы данный институт не только оказывал значительное влияние на общественное сознание, но и служил важным связующим звеном в украинском обществе. Все это изменилось после прихода советской власти, когда церковь была поставлена в условия жестокого преследования и лишения ее прежнего положения.

Реализация антирелигиозной политики на Полтавщине

После прихода советской власти на Полтавщину началась активная реализация антирелигиозной политики, которая имела решающее значение для социального и идеологического контроля государства. Большевики начали не только бороться с оппозиционными силами, но и стремились искоренить религиозные институты, которые считали угрозой для построения «справедливого социалистического общества». Полтавщина стала свидетелем жестоких репрессий против церкви и верующих. 

Одним из наиболее значимых шагов власти Советов в сфере антирелигиозной политики стало принятие Декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Данный нормативно-правовой акт был принят Советом народных комиссаров 20 января 1918 года и вступил в силу 23 января после публикации в «Газете Рабочего и Крестьянского Правительства». Декрет устанавливал светский характер государственной власти, а также провозглашал свободу совести и вероисповедания, но лишал религиозные организации каких-либо прав на собственность и прав юридического лица. Он стал основой для развертывания в обществе атеистической пропаганды и атеистического воспитания. После этого последовали другие законы и нормативные акты, направленные на полный контроль над церковной жизнью и разрушение ее социальной роли. 

К примеру, в 1922 году был принят указ, ограничивающий деятельность религиозных объединений, а в 1923 году встал вопрос о массовом закрытии храмов. На Полтавщине началась активная кампания по конфискации церковных ценностей и имущества. Коллективизация и изъятие земель в пользу государства также касались храмов и монастырей. При этом вся церковная недвижимость, включая здания, ценности и произведения искусства, была подвержена национализации.

В первую очередь под конфискацию подпадали церковные земли и здания, переходящие в руки местных властей. Храмы, многие из которых служили не только религиозными, но и культурными центрами, начали массово закрывать и преобразовывать в склады, клубы или спортивные залы. Антирелигиозная политика советской власти нанесла огромный ущерб духовной жизни местных жителей, а также привела к уничтожению части культурного наследия региона.

Изъятие церковных ценностей и имущества, закрытие храмов

После своего прихода к власти большевики предприняли попытку уничтожить церковь как общественный институт, но вскоре поняли, что не способны его искоренить. Тогда они решили дискредитировать церковь. Для этого власть прибегла к антирелигиозной пропаганде, целью которой было вытеснение религии из общественной жизни. Большевики начали позиционировать церковь как классового врага, а также как врага каждого трудящегося человека, называя попов — эксплуататорами, которые живут на пожертвования обычных людей. 

В 1922 году было принято решение о конфискации золота, серебра и других ценностей, которые хранились в церквях и монастырях. Священники и церковные старосты при этом подвергались сильному давлению и принуждению к сдаче ценных предметов. Конфискация оправдывалась лозунгом «спасение народного хозяйства», однако на деле это была часть стратегии, направленной на уничтожение церковного влияния. 

Как рассказывала в одном из интервью доктор исторических наук, член областной редколлегии издания «Реабилитированы историей. Полтавская область» Людмила Бабенко, земли, инвентарь и имущество церквей большевики конфисковали без разбора. При этом культовые сооружения превращались в колонии для бездомных, склады, мастерские или предприятия. Такой подход вызывал волну недовольства среди верующих. 

Для окончательной дискредитации церкви большевики использовали Голодомор 1932-1933 годов. Тогда было объявлено, что из храмов нужно изъять все ценное, чтобы купить хлеб для голодающих. На территории Украины многие люди голодали, однако помощь направлялась в основном на Поволжье. Украинцы ее не видели. Церковь тогда выступила против изъятия ценностей и экономического грабежа. 

Церковная верхушка заявила, что готова помочь нуждающимся, заменив церковные ценности деньгами на закупку хлеба и другого продовольствия. Государство данное предложение отвергло в надежде посеять внутри церкви раскол. Власть, таким образом, хотела выбить из-под ног церкви экономическую базу. Это была первая масштабная кампания, повлекшая за собой аресты священников, которые утаивали ценности в описаниях имущества. Церковнослужителей, которые прятали ритуальные предметы, иконы, митры и ризы, арестовывали за «антисоветскую контрреволюционную деятельность». 

Агентурно-оперативные дела и слежка

Одним из главных инструментов советских спецслужб стало создание агентурно-оперативных дел (АОД) на священнослужителей и верующих. Такие дела нередко получали символические наименования: например, расследование против монахов Киево-Печерской лавры носило название «Черные пауки», а за полтавскими баптистами следили под кодом «Дачники».

АОД означали, что вокруг священника или церковной группы формировалась агентурная сеть — «доверенные лица», которые, оставаясь в тени, тщательно фиксировали каждое слово, действие, встречу. Эти донесения потом передавались чекистам и становились основанием для арестов, допросов и обвинений в контрреволюционной деятельности. Агент провоцировал, задавал вопросы «с намеком», тайно подслушивал или наблюдал, а потом составлял отчет.

Параллельно с конкретными агентурными делами существовала система сбора обобщающих отчетов. Спецслужбы готовили регулярные доклады, в которых анализировались «опасные тенденции» среди верующего населения. Эти документы адресовались исключительно партийным и государственным руководителям — от политбюро до местных обкомов — и потому были откровенными по содержанию.

На основании донесений агентов и аналитических отчетов возбуждались уголовные дела. В 1920–30-х годах на Полтавщине проходили массовые аресты священнослужителей. Обвинения были стандартными: контрреволюционная деятельность, агитация против советской власти, участие в «реакционных» организациях. Многие духовные лица были приговорены к ссылкам и лагерям, а часть —  просто расстреляна.

Примечательно, что некоторые священники подвергались многократным задержаниям, даже после отбытия сроков. Само исполнение обязанностей священнослужителя в условиях запрета богослужений уже становилось преступлением.

Какие церкви были уничтожены в Полтаве после прихода большевиков

Архитектор Оксана Белявская рассказала в одном из интервью, что для уничтожения храмов в первой половине XX века могла использоваться взрывчатка. Первый каменный храм Полтавы, строительство которого велось до 1770 года — Главный градский собор, к которому спустя 10 лет после строительства достроили два купола над алтарной частью, вследствие чего он стал пятибанным, был уничтожен в 1934 году по решению Полтавского обкома Коммунистической партии. Только в 2000-м году на месте уничтоженного сооружения был построен Свято-Успенский кафедральный собор. 

Помимо этого в Полтаве была разрушена Воскресенская церковь. Этот каменный храм возвели в конце XVIII века в стиле украинского барокко. Сооружение имело выгодное расположение и выразительный силуэт. Разрушили церковь и колокольню в 1936 году. Теперь на месте Воскресенской церкви расположено музыкальное училище имени Николая Лысенко. 

Помимо этого советская власть разрушила Сретенскую кладбищенскую церковь. Данное сооружение вначале было деревянным. В 1782-1787 годах его сделали каменным. Археолог Михаил Рудинский писал в своих заметках, что Сретенскую каменную церковь строили после Воскресенской, которая безумно понравилась полтавчанам. Она действительно была очень похожа на каменную Воскресенскую церковь. 

Также в Полтаве уничтожили Преображенскую церковь. Каменный храм строился в 1859-1870 годах. Ее возвели для торговцев и гостей Ильинской ярмарки. При церкви действовала приходская школа. Расположено строение было на месте Центрального рынка. Церковь взорвали взрывчаткой в 1962 году. 

Также в Полтаве власть Советов уничтожила лютеранскую церковь, построенную немцами во время оккупации в годы Второй мировой войны, римско-католический костел и синагоги. Сохранилось только здание Большой хоральной синагоги. В нем в начале открыли рабочий клуб, затем Дом культуры профкомов. Теперь в здании находится областная филармония. 

По словам Оксаны Белявской, спустя десятилетия можно сделать вывод, что на Полтавщине в первую очередь большевики уничтожали украинские церкви казацкого барокко. В самой Полтаве не осталось ни одного такого храма. Все они были уничтожены. После этого советская власть истребляла консисторские храмы, которые были достаточно унифицированными сооружениями.

Моральное разложение и аморальность репрессивного аппарата

Изучение личных дел сотрудников ГПУ на Полтавщине выявило разлагающее воздействие самой системы на своих исполнителей. Чекисты зачастую страдали алкоголизмом, вели аморальный образ жизни, были жестоки не только к заключенным, но и к своим семьям. Некоторые открыто заявляли, что участвовать в расстрелах им не мешает «прочная большевистская убежденность». Другие признавали, что их участие в карательных операциях привело к психическим расстройствам и нервным срывам. При этом никакой ответственности за это они не несли. Вместо наказания им предлагалось лечение в санаториях.

Показателен случай, когда один из сотрудников Полтавского ГПУ оправдывал домашнее насилие необходимостью борьбы с «религиозными предрассудками». Он сжег иконы в своем доме, бил жену и тещу за отказ подчиниться партийной линии, и эти действия не вызывали ни порицания, ни исключения из партии.

Доносы, зачастую написанные на основе слухов или подслушанных фраз, становились доказательствами. Большевистская репрессивная система против духовенства строилась не только на силе и страхе, но и на всеобъемлющем контроле, тайной агентуре, провокациях и разрушении морали как у преследуемых, так и у самих преследователей. Методы включали слежку, доносы, создание агентурных дел, физическое уничтожение и моральное давление. Полтавщина, как и вся Украина, испытала на себе всю жестокость и беспринципность этой политики.